Избранные тексты
Из подборки стихов "РЕИНКАРНАЦИИ"
* * *
Когда сквозь камень пробьется дрок
после долгой зимы,
когда сыграет тяжелый рок
во внутреннем круге тюрьмы
пьяный басист по имени Ветер
на струнах под током в тысячу ватт -
когда Ты станешь взрослым,
Ты поймешь, что я не виноват.
Вымерять шагами периметр клетки -
так мне судил Твой суд.
Здесь краски смазаны, звуки редки,
даже крыс поразил инсульт.
Я три года лежал, плюя в потолок,
пока не сломал кровать...
Когда Ты станешь мудрым,
Ты поймешь, что я не виноват.
Первым делом, откинувшись с кичи,
я напьюсь - это ясно ежу.
Найду меж сортами пива десять отличий,
разочаруюсь и навек завяжу.
Отправлюсь на яхте к Мертвому морю,
вспоминая по пути этой песни слова.
Когда Ты встанешь с нужной ноги,
Ты поймешь - я не виноват.
Время обратилось в эдемского змея
и съело собственный хвост.
Вчера скончался надзиратель Емеля,
сказав перед смертью: <Дранг нахт ост!>
Он знал, он знал, сколько мне осталось,
он хотел мой срок заключенья прервать...
Когда Ты возьмешь в руки весы,
Ты поймешь, что я не виноват.
Так вперед, куда скажешь, нахт ост унд вест,
унд зюйд, унд мистический норд,
где предки глаз обрели синеву,
где теперь только смерть живет.
У клетки четыре стороны света,
остальное - стороны Тьмы.
Когда Ты станешь Самим Собой,
Ты поймешь, как похожи мы.
Когда Ты станешь Собой, Элохим,
когда Ты станешь Собой, Адонай,
когда Ты станешь Собой, Вседержитель,
Ты поймешь, как похожи мы.
* * *
Убей меня сразу, иначе я
успею тебя проклясть.
А ты уж и так от пяток до глаз
в татуировке плевков.
Белые птицы несутся к югу
белые яйца класть.
Они отомстят за меня, они
расскажут Богу, каков
мой чопорный город.
Убей меня сразу, ангел,
трубящий в трубы АЭС.
Твои херувимы в черном
уже поднесли патрон.
Они до шести в деловых прикидах,
с мобилой у рта - и без.
Но я их видал на ночных погостах
в почетном эскорте ворон.
Осиновый кол мне!
Я шел босиком по у'глям,
я стучался в сотни дверей.
Мой телефон захлебнулся в коротких
гудках - возможно, гроза...
Один мою шляпу наполнил звоном,
назвался: <Вечный Еврей>.
Четыре гвоздя он бросил,
но этим
даже веревку нельзя
прибить к баллюстраде.
Так убей меня сразу, иначе я
сумею войти в игру.
Неизвестный уровень ветки метро
оглушили рыком солдаты твои.
Насадивший небо на ржавую,
окровавленную иглу,
ты заснул и увидел
таинственный сад,
отраженный в глазу змеи.
Ты - его роговица.
Убей меня сразу, голодный го'лем,
убей, сожри и забудь.
Я стану смолой в мокром асфальте,
которую перечеркнут
линии жизни, линии смерти,
следы полупьяных Будд,
визги сирен - и дождя недоброго,
с гайкой свинцовой кнут.
И спляшут казаки.
Но однажды ты не заметишь ростка,
пробившего брешь в броне.
А потом будет поздно, и бензопила
сломается об кору
Белого Ясеня, ветром зачатого
после смерти во мне.
А потом будет поздно,
и я корнями
тебя по асфальт сотру,
мой чопорный город!
Из подборки стихов "ГАЛЛЬСКИЙ СИНДРОМ"
ГАЛЛЬСКИЙ СИНДРОМ
Я вернулся с войны
С головою белой как снег,
Рухнул с гребня волны
На усыпанный галькой причал.
Я увидел ряды триер на песке
И меж них - прокажённых калек.
Я ударил о камни щитом,
но никто меня не встречал.
Я фалернское пил,
Как олени пьют из ручья,
Хлопал амфоры в пыль,
Рвал плоды у купцов из корзин,
Кинул кости и на кон поставил глаз -
Но в тот вечер вышла ничья.
А кабатчик меня за солид
На спине по девкам возил.
Аве, Юпитер, ты меня сохранил!
Но почему смертью пахнут хлеб и вода?
Я возвратился в город, который меня похоронил,
И понял вдруг, что не был здесь никогда.
Возвращается страх,
Позабытый в галльских лесах.
Звался Манлий я Гракх,
А теперь мой череп разбит,
И в кровавую трещину среди сна
Проскользнул неведомый враг -
И в мозгу, знакомом до слёз,
Кто-то чёрный, чужой свербит.
Его шёпот, как яд,
Превращает сердце в кисель.
<Ты исполнил свой рок,
За тобой уже послан гонец>.
И кричал я от боли три дня подряд,
А сегодня голос мой сел.
Я умылся, вылил на землю вино
И забился в пыли, как птенец.
Как же, Юпитер? Где милость богов?
Этот расклад, как песня друида, нелеп.
Там избежать меча и рабских оков -
Здесь издохнуть от липкого страха во цвете лет.
Здесь был мой дом, а здесь виноград
Двери обвил, но горьки его плоды,
После того как я выжил, пронзён стократ
Ненавистью, застрявшей где-то в груди.
Мне сказал иудей,
Мудрый книжник, врач, голова:
<Тени чёрных идей,
порождённых нами в бою,
возвращаются после победы в сердце,
прорастают в нём, как трава.
Ты хотел умереть - так прими же смерть,
Припоздавшую радость свою>.
Я его утопить
Собирался в бочке с вином,
На глазах у толпы
Отлупил дырявым ведром.
Он в ответ лишь сощурился подслеповато
И тихо сказал <Шалом!
Ты достоин жить, а болезнь излечима.
Я зову ее галльский синдром>.
Ну же, Юпитер, прости дурака.
Я же не знал, упавши в бою,
Что затянется шрам и срастётся рука,
Что солнце проклявши, я снова его возлюблю...
* * *
Здесь башни к небу возносила Троя.
Трещали стяги, призрачно-легки...
Теперь - трава и камни. Лишь порою
В ночи мычат заблудшие быки.
Но вся Ахайя чествует героя
И в честь него кропит вином клинки.
Улисс отплыл в далёкую Итаку,
Уже семь лет как нет о нем вестей,
Растоптан рог, что рати вёл в атаку,
Гуляет шалый ветер средь костей,
А Гектор и Ахилл устали плакать
И пьют нектар в стране немых теней.
На годы брани брошена завеса.
Твои - трофеи, слава и жена...
Что хмуришься, о царь Пелопоннеса?
Пусть кается Елена. В чём вина
Твоя?
И царь сказал с ухмылкой беса:
- Я не любим. Проиграна война.
ОБРАЩЕНИЕ МЫТАРЯ
Над ложем Матфея Левия,
сопящего смутно во сне -
звериный оскал поколения,
штампованного в огне.
В окне, как в пламени, - корчится,
ломает нос о стекло.
Помётом птичьего полчища
прилипло - и вниз стекло.
Левий Матфей баиньки,
Завтра тяжелый день.
Мошна - пузатая барынька -
висит, как крест на голде,
на ручке двери уборной,
желая нутро опростать
в красную глотку города,
которому не простят
крепкие, огнепальные
деды` ни единый вздох.
Толпясь под окнами спальни, они
грезят, что город сдох.
Он сделал пахаря мытарем,
героя войны - бомжом.
Он душит природу битумом
и кормит чёрствым коржом.
Он породил Левия,
ворующего гроши
у гордого поколения,
не нюхавшего анаши.
Он расплодил сисястую дрянь
ночных окраинных трасс.
Одна из таких - на окна глянь! -
гостит у гада как раз.
<...На кухне пульсирует лампочка,
там чайник зашёлся в пару.
Сидит, понимаешь, лапочка,
спиной ко всему двору!
Лохмы длинные, чёрные,
хитон оголил плечо.
Сидит, шалава мочёная,
и ей страна нипочём!
Сидит телеящика около,
пьёт пиво, глядит кино.
Ей срезать серпом-то локоны,
а молот забить меж ног!>
И профиля отражение,
и колер её кудрей
наводят на предположение,
что Родину губит еврей.
Который в жилы Перуновы
влил яд селенических вер.
Не он бы - доныне бы рунами
писали <СССР>!
Он вписан в метрику Левия,
он звёзды спилил с Кремля,
и пламенное поколение
обворовал до рубля.
Он умер в жаркую пятницу
за полчаса до грозы.
Он миру разящая палица,
он - мера всему и весы.
Он в полночь прошёл по городу,
в дом проник без ключа.
На кухне мытаря гордого
сбросил хитон с плеча.
Вздохнул <Матфее, ну где же ты...>
и, словно сиянием крыл,
от глаз толпящейся нежити
власами окно закрыл.
Он крестит кухню андреевским
крестом терпеливых шагов.
Он у конфорки греется.
От синих её рогов
взлетают пара всхолмления
стаями вспугнутых фей.
Он ждёт, прогнав поколение,
когда проснётся Матфей.
Номера альманаха с поэмами и стихами автора ("Сны о дуэли" (№1 2001) и подборки стихов "Реинкарнации" (№3 2006), "Галльский синдром" (№3 2007), поэма "Письма кавалера д'Альби" (№2 2008)) Вы можете купить на нашем сайте в разделе "Издания".
|
