Избранные тексты
ЭПИТАФИЯ ЕГО ЗРИТЕЛЯМ
(эссе памяти Сергея Курехина, написано в 1996 году)
Пожалуй - все, <революций больше не будет>. Вы - вырываетесь из кризиса, из перемен, оставляя клочья сырого мяса на спутах колючей проволоки, отрезая от себя живое, стремитесь - в склеп. И он закрывает за вами двери, оставляя там, в прошлом: все, что бурлило, пытаясь любить и ненавидеть, что убивало во имя и не глядя... Все предано.
<На этой неделе больше ничего не случится>.
Он отторгает в себя ненужное вам прошлое. Навсегда. Бросая вас, довольных и потных, в угрюмое будущее, в иной, новый светлый мир, где навек воцарятся простота и справедливость.
Вечный воин, святое дитя логики порока, он изгоняет породивший его хаос в небытие, но - уходит сам, нет ему места в этом новом мире.
Потому что - такой, кто <внутри острия>, кто суть иглы, пронзая пространство и время, невидимой до срока начинкой, наркотиком, любовью - ведет нас, в нас растворяя свою игру.
Но вы, для кого он был, играя, <ни черта вы не поняли>: нет границы между правдой и ложью, нет прогресса от не-безумия к безумию, нет - прохождения. Потому что: завтра - значит - никогда, а жест, взгляд, знак, звук - и есть то самое искусство, которое живет вечно. Не может быть упреков к числам, шесть камней или шесть струн - разницы нет, тончайшие нюансы человеческой психики - объяснимы, они - не более чем иногда осознаваемые формулы; но как вы боитесь себе признаться в этом! Тогда ведь и гнилой пень, и подшипник, и <Джоконда>, и банан - оцениваются по одной логической шкале.
Но <взрослые> называют подобную логику - безумием. (Конечно, без-умие, отсутствие ума - состояние, свойственное исключительно числам.) А стоит вам только осознать наличие хаоса (где-то, как-то), вы очерчиваете вкруг него доступное вам понятие, рисуете многозначительную закорючку и успокаиваетесь. А вот интересно, вы никогда не задумывались ли о том, что чувствует число <пи>, когда извлекают из него корень?
Не знаете... А он - знал.
Впрочем, вам теперь уже и это не обязательно понимать.
Потому что минуло время хаоса. Осталась лишь нужная вам добрая умная сытость - слюни заверений: <все будет хорошо>.
Но нет - будет скучно и страшно. Генерал пришел, обновилась Россия, президент еще раз за деньги народа убедил себя в том, что этот самый народ его любит; в честь взятия Казани Иван Грозный отгрохал <Василия Блаженного>, <Христос-Спаситель> отстраивается в честь взятия Чечни (хм, Грозного...), что ли? Впрочем, храм разве? - какой-то мимесис с подземными гаражами. А что, никто не удивляется, все торопятся прийти <всерьез и надолго>. А скучная дикость нашего <дома, где разбиваются сердца> в том, что - никому уже не плохо. Перекипели.
Итак, пожалуй, хватит с вас: перестройки, сухого закона, приезда Оззи Озборна, землетрясений в Армении, Руста-добролета, двух (или трех) путчей, что бы еще вспомнить?.. Спокойно так извлекаются из чувств совесть, стыд - ведь должно хорошо быть.
С блаженной улыбкой св. Сэм Скромби выгуливает толстых назгулов по парковой зоне Мордора, все плюют в урны, выбирают <пепси> и <голосуют, а то проиграют>.
<Дали мне и глаз, и холст, и вы вот сами ко мне пришли...> - ласково так подхихикивает добротный ваш БГ над млеющими перед ним журналистами.
И на этой неделе больше никто не случится.
Скучно и страшно. Кончились дети. Вы научились чувствовать и понимать, оценивая и страдая. Вы повзрослели. Это не хорошо и не плохо, потому что теперь должно быть только хорошо. Так стало.
Если считать самокастрацию взрослением, то - да.
Да - если, уничтожив в себе жизнь, считать себя взрослым.
Но он собрал ваше сырое мясо и ушел. Потому что мозги и сердца ваши не годны ныне для живого его супа, без сегодняшних вас - можно обойтись, но срывая с вас <эпоху перемен>, он дал последний знак, а вы, пресные, так ничего и не поняли.
Говорю: умер Курехин, ярчайшая, знаете ли, квинт-эссенция, личность...
Мне: не слышали почти его, но, вроде, круто...
Говорю: он - внутри острия...
Мне: а ну что, собственно?.. (пожимают плечами).
Ллойд с вами.
И будьте вы прокляты!
С любовью -
- Роман Шебалин (ансамбль <Навь>).
Из "БАЛЛАД О ЛЮБВИ И СМЕРТИ"
БЕЛАЯ ДОРОГА
Рассыпали звезды в обожженном небе,
Плакали о боге, думали о хлебе.
Златоокий Манвэ им стелил далеко:
Через кровь да пепел — белая дорога.
Белая дорога — жизнь от боя к бою,
Рассыпалась болью, страхом перед тьмою,
Рассыпалась былью, звездами в тумане,
Безнадежной жизнью в золотом дурмане...
Им простить бы бога, им молить бы света,
Да бела дорога и спасенья нету.
Строили корабль из осколков страха —
Убежать бесславно от святого праха...
Бросили их наземь, да накрыли светом,
Семицветной явью, с морем да рассветом,
Бросив откупную — белую дорогу —
Златоокий Манвэ им стелил далеко...
Время уходило — что ему разлуки?
Время им — лишь песни, нам — пустые звуки.
Но тоска осталась, страх перед закатом...
Милые, простите, вы не виноваты...
1992
* * *
Лене
В Яблочном Замке варят яблочный мед.
Маленький розовый слон трубит о Великих Победах.
Добрый волшебник с планеты Сатурн
Расскажет, как тает лед,
Как плавятся черные книги из жести и меди...
В Яблочный Замок прилетают на облаках,
О страхе и горе никто там не вспоминает.
Мы будем теми, кто о самом счастливом не знает —
Но небо сияет в наших уснувших глазах,
Небо в наших глазах...
Небо...
1989-1990
Номера альманаха со стихами ("Баллада о любви и смерти" (№4-5 1995)) и прозой автора ("Эпитафия его зрителям" (№2 2005)) Вы можете купить на нашем сайте в разделе "Издания".
|
