Дильдина Светлана (Колонок, Кара)

Родилась в Самаре, пишет как стихи, так и прозу. Участник сетевых конкурсов, ведущая поэтических мастерских на самарском городском фестивале "Романтика". Автор романа "Песня цветов аконита" (изд-во "Форум", 2006, лонг-лист премии "Большая книга"). Рассказы и стихи публиковались в периодике, а в 1999 в Самаре вышла книга стихов. В РИ-сообществе с 1996 года, участник ряда всероссийских игр, мастер нескольких павильонных, полигонных и городских игр. Работала на фестивалях "Зиланткон" и "СамКон". В настоящее время живёт в Самаре, занимается журналистикой. В "Конце Эпохи" опубликованы рассказы "На краю леса" и "Выше деревьев" (№1 2007) и подборка стихов "Созвездие кошки" (№3 2009).

Избранные тексты

НА КРАЮ ЛЕСА

Она меня по имени зовёт, когда луна всходит. Тоненько зовёт, переливчато. А тени возле дома качаются, предупреждают — не пустим. Да они зря тревожатся — я и сама не пойду.
Там, на краю леса, нечего делать.

Помню, отец мне новый пояс привёз, кожаный, из крашеных кусочков, и ещё бисером расшитый. Я нарядная такая шла, сначала к берёзкам — похвастаться, потом дубок поманил — я и перед ним покрасовалась. А там и край леса недалеко.
Лес — это разве когда деревьев много? Да нет, деревья повсюду. А лес — он на месте не стоит, ходит, смотрит. По ночам особенно ходит.
А про тех, кто в лесу живёт, страшные сказки рассказывают.

Так я незаметно к самому краю леса и вышла. А там — она, сидит и ягодам жалуется: кто-то её обидел. Я ей бисеринку с пояса подарила. Утешать никогда не умела, так хоть подарком порадовать.
Она и вправду повеселела, смеется — гибкая, взъерошенная. Мы поиграли немного в салки — на лесной опушке, вглубь леса я забегать поостереглась.
На другой день я снова пришла, и ещё... А вечерами сидела на лавке, слушала старую Суф — она мастерица сказки рассказывать. Только про лес она мало что говорила — боялась.
Помню, словно вчера было: сидит старая Суф, клубочек в руках вертит, руки тёмные, цепкие, и слова цепкие, за душу цепляются и остаются висеть репьями.

Я у Суф долго про лес выспрашивала, речь издалека заводила, наивной прикидывалась. А на другой день убегала по тропке — и с той, что меня ждала, играла и песни пела.
А когда дело к зиме пошло, разговорилась бабушка. Мол, те, что в лесу живут, одинокие, несчастные и норовят у чужого огня погреться. Только кто их к огню-то подпустит? И придумал лес для питомцев своих задумку хитрую. Кто такого питомца встретит да время с ним проведёт — крепко привяжется. А там один путь — в подменыши. Мол, твою душу в чужое тело, а свою, лесную, тёмную — в человечье.
И, говорят, много таких простаков сгинуло — только как их сочтёшь? Поди, разбери, кто с тобой рядом ходит — настоящий али лесной? Память-то остаётся.
Говорят, порой подменыши и сами забывают, что не люди они, а так — не пойми что в чужом теле.
Мол, только по тени их отличить можно: у подменышей она пошевеливается сама по себе, на земле ворочается — то потянется, то съёжится.
Долго Суф говорила, и упреждала в конце: имени своего не открывай. Недаром всех детей наших ненастоящими именами кличут. Настоящего-то и сам ребенок не знает, пока ему семь не исполнится.
Ну, да мне сказали уже. Так что над байками Суф я только посмеялась тогда. Подсела к огню и долго на язычки смотрела — оранжевые, поднимаются и опадают. Совсем как моя тень.

С той поры много времени пробежало — к лесу я давно не хожу. Мне ныне шестнадцатая зима сравнялась — уже не молоденькая.
А такие, как подружка бывшая, меньше нас живут. Так что она старуха, пожалуй. А воет печально, тоненько, луне жалуется. Имя моё повторяет. На краю леса.